Инцидент во французском Лионе

Наша газета уже уведомляла читателей об участии Мелитополя в пилотном проекте Совета Европы «Интеркультурные города», которому в 2011 году планируется придать статус всемирного. В рамках проекта семинары прошли в Англии, Италии, Греции, Испании, Голландии. Минувшим летом делегации европейских интеркультурных городов принимал стонациональный [без преувеличения!] Мелитополь, а нынешней осенью очередь дошла и до французского Лиона, откуда совсем недавно вернулись заместитель Мелитопольского городского головы Елена Дубинина и председатель армянского общества «Масис» Лева Маргарян. Там, в Лионе, и произошел с мелитопольцами весьма неприятный инцидент, подробнее о котором «МИГ» попросил рассказать Елену Дубинину.
Город контрастов
– Если вспомнить фильм «Бриллиантовая рука», – делится впечатлениями Елена Васильевна, – Лион можно смело назвать городом контрастов. Главная его проблема – эмигранты. Видимо, по ошибке город-ская власть поселила их компактно, в одном районе.
– Это арабы?
– Это выходцы из Северной Африки, из арабских стран и из Океании. В семьях у них как минимум семь детей, многие живут на пособие по безработице и на пособие, выплачиваемое государством при рождении ребенка.
– Как они на людей с другим цветом кожи реагируют?
– В общем-то, спокойно. Не замечают тебя, если ты просто по улице идешь. Но возникают и непредвиденные ситуации. Что и произошло с нами в третий день пребывания в Лионе. Мы тогда работали в мэрии, которая, кстати, располагается в бывшей резиденции короля Франции, а когда покидали ее, на город уже опустилась ночь. А напротив мэрии находится лионский оперный театр – красивейшее здание. Мы и решили сфотографироваться возле него. «Мы» – это наша делегация и делегация из российского Ижевска. Как и наша, она тоже из двух человек состояла: Юлия Жукова и Эмиль Касимов представляли в Лионе Россию. Ну, стали мы снимать друг друга. А вознамерившись уходить, я вдруг услышала за спиной жен-ский вскрик. Оборачиваюсь и вижу, что Юлию крепко держит за руку мужчина… внешне очень похожий на Усаму бен Ладена: в белой, до земли, рубахе, в белой же шапочке и с бородой ниже пояса.
– Без автомата, надеюсь?
– Что у него под пиджаком находилось, не знаю, но вид он действительно имел очень впечатляющий. И грозный. Я поначалу даже подумала: не больной ли?
Снимать не велено!
– Что ему нужно было? Почему, Елена Васильевна, он к вам пристал?
– С трудом нам удалось понять, почему. Оказывается, когда мы в темноте фотографировались, блики от вспышки попали на него. И он решил, что мы не себя фотографируем, а его. Разобравшись, в чем дело, мы, естественно, предъявили незнакомцу свои фотоаппараты, пролистали отснятое – видите, мы вас не фотографировали. Однако наши объяснения оказались напрасными: незнакомец нас не слышал. И, глядя прямо перед собой стальными глазами, продолжал о чем-то рассуждать вслух. Из всей его речи мы уловили только слово «комиссариат» и поняли, что незнакомец желает препроводить нас в полицейский участок. Ну, пошли. И он пошел, не отпуская Юлю, все дальше от центра. Улицы все уже и уже становились. А ночь все сгущалась. И тут проходим мимо почты. А Эмилю как раз нужно было письмо отправить. И мы все вместе принимаем решение: на почту идут трое наших, а я остаюсь на улице.
– В качестве заложницы?
– Вроде того. На нашу удачу, на почте оказался француз, понимавший английский язык. Узнав, что с нами приключилось, Франк – так звали француза, вышел на улицу и объяснил арабу: люди, дескать, находятся в Лионе с рабочим визитом. Вас они не фотографировали. Но реакции на объяснение никакой не последовало. И мы пошли дальше. Теперь уже с Франком. Он и в комиссариате переговоры вел с полицейскими. Те попросили фотоаппараты и, не обнаружив в них снимков араба, предложили ему извиниться перед нами.
– И он извинился?
– Ничего подобного! Гордо ушел, хлопнув дверью. Мы тоже засобирались. Но полицейский приостанавливает нас и вручает карточку с двумя короткими номерами. Приставший к вам, говорит, является представителем исламской радикальной организации. Не исключено поэтому, что вас могут преследовать. Если это произойдет, немедленно звоните. Слава Богу, никто нас не преследовал. Французы после очень сожалели: Лион, мол, запомнится вам, в первую очередь, этим инцидентом. Но мы заверили: не сомневайтесь, о городе останутся самые пре-       красные воспоминания. Нас ведь везде доброжелательно встречали.
Бомжи и попрошайки
везде на одно лицо
– Лион – чистый город?
– Очень! Тротуары и улицы моются дважды в сутки. А вот в районе, где живут эмигранты и где также дважды в сутки приборка и помывка осуществляется, не так чисто. И бомжей, лежащих на лавочках, видеть там довелось, и попрошаек, умеющих просить подаяние, наверное, на всех языках мира. Включая и русский. До боли знакомая картина предстала пред нашими взорами.
– А по ночам как в городе? Тихо?
– В Лионе мы провели четыре ночи. Три из них прошли спокойно. А четвертая стала каким-то кошмаром, который трудно передать словами. Целую ночь эмигранты бегали с дикими криками по улицам, били бутылками по припаркованным машинам, отчего то тут, то там начинала завывать сигнализация. Ну, ужас что творилось!
– Футбольный матч транслировался в ту ночь?
– Да! Играли Египет и Алжир. В связи с этим и бурлил город до самого утра.
– Вы вот о машинах упомянули. А каким маркам отдают предпочтение французы? У них, как и у нас, небось, тоже полно навороченных джипов?
– За все время пребывания в Лионе мы увидели два «Мерседеса» и один «Опель». Все остальные автомобили – француз-ские. Как правило, небольшие.
С невольной заложницей  общался

Владимир ШАК

 

“Броня крепка и танки наши быстры,  наши люди мужества полны...”

УЧАСТНИК конкурса, попросивший не оглашать его фамилию, сфотографировался с интервалом в 21 год у памятника советским воинам-освободителям Запорожья.
На первой фотографии, сделанной в 1988 году, ему четыре года, а на второй – уже 25 лет [запечатлен нынешней осенью]. Ничем особенным наш земляк еще не отметился. Ходил в детский сад, окончил школу, затем профтехучилище. Работал. Сейчас состоит на учете в центре занятости – обычная биография молодого человека. А вот памятник, на фоне которого он снялся, заслуживает более подробного рассказа.
Прежде всего, стоит упомянуть, что на постаменте находится танк «Т-34-85». Наряду с установкой реактивной артиллерии БМ-13 [«катюша»], штурмовиком «Ил-2» [«летающий танк»] и пистолетом-пулеметом Шпагина (ППШ) отнесенный к категории «оружие Победы».
За годы войны изготовили 45 тысяч «тридцатьчетверок». Последнюю, сошедшую с конвейера 20 мая 1945 года, установили перед проходной уральского предприятия, куда в годы войны эвакуировался Харьковский танковый, теперь имени Малышева, завод.
Из таблички, прикрепленной на нижнем скосе носовой части, следует, что именно эта боевая машина, командиром экипажа которой был лейтенант Яценко, одной из первых ворвалась в город. Увы, но это не так. Бои за Запорожье шли в октябре 1943 года, а танки «Т-34» с пушкой 85 мм пошли в войска с начала 1944 года. До этого времени в танковых башнях, причем совсем иной конструкции, монтировались укороченные пушки ЗиС-5 калибра 76 мм.
Почему же допущена историческая неточность? В период Великой Отечественной войны с советской стороны в боях принимало участие сто тысяч разных танков. По сведениям танкоремонтных предприятий,  к концу войны танков первых выпусков практически не осталось, и авторам памятника воинам-танкистам пришлось погрешить против истины, но это ни в коей мере не умаляет величия подвига наших отцов и дедов.
Виктор АРМЯНОВСКИЙ
Ждем фотографий и рассказов о людях и памятниках.
Письма направлять по адресу: редакция газеты «МИГ», пр.Ленина, 152, г.Запорожье, 69600 или postmaster@mig.com.ua с пометкой «Двадцать лет спустя».
Тел. для справок: (097) 411-45-90, 96-01-57.