За что КГБ преследовал мелитопольского ветеринара, написавшего девять книг и письмо Сталину?

Последние 20 лет Павел Федосеевич прожил в Мелитополе, он влюбился в эту местность, Дикое Поле, так, что посвятил ей множество рассказов. Впрочем, в Медовом городе, где 15 лет он служил ветеринаром и 14 возглавлял местное литературное общество, о его личности ходила масса слухов и домыслов. И так эти небылицы допекли другого мелитопольского писателя, Сергея Авдеенко, что он решил докопаться до истины и написать правду о жизни Павла Ловецкого. Книга «Павло Ловецький: людина і письменник» вышла к столетию со дня рождения героя, а Сергей Авдеенко рассказал «МИГу», как и почему решил ее написать.
– Когда я начал писать свои рассказы, Павел Федосеевич уже был авторитетной величиной. Мы общались немного, всего полтора года до его смерти. Но, может быть, именно благодаря ему я стал писателем, – говорит Сергей Авдеенко. – В 1974 году я написал первый рассказ и не знал, кому его показать. Пришел в литературное общество, там собирались в основном поэты. Мой рассказ раскритиковали в пух и прах. А Ловецкий пригласил меня к себе, начал разбирать мое произведение, объяснил необходимость сюжета и подарил свою книгу с автографом. Тогда мне его рассказы не очень понравились, лишь со временем я их оценил.
Прошло время, и мне захотелось написать об этом человеке. Дело в том, что Ловецкого обвиняли в украинском национализме. Долгое время на него падала тень сестры, которая в годы войны была арестована якобы за сотрудничество с немцами, но после смерти Сталина была реабилитирована. Все время Павел находился под колпаком у КГБ, тем более, что и сам четыре с половиной месяца был в оккупации в Кисловодске. Я разговаривал с чекистом, который в свое время вел дело Ловецкого, и после этой беседы решил написать книгу. Он упомянул, как перед переименованием улицы Жданова в улицу имени Ловецкого в 1989 году сам звонил в горисполком со словами: “Что вы делаете? Могут ведь от-           крыться новые неприглядные факты об этом человеке!” Тем не менее, когда я спросил этого бывшего сотрудника органов, есть ли у него факты, дискредитирующие Ловецкого, он ничего конкретного не смог ответить. Вот после этого я и захотел рассказать правду о Ловецком. К тому же, мелитопольцы ведь почти ничего о нем не знают, даже жители улицы его имени.
Работать над рукописью писателю было нелегко по причине нехватки материала. Но многое о характере и судьбе Ловецкого сказало письмо, найденное Сергеем Авдеенко в документах, оставшихся после смерти Павла Федосеевича. Писал его ветеринар и литератор не кому-нибудь, а самому товарищу Сталину, причем начал его в 1943-м, а закончил в 1945 году. Писал о несправедливости.
В 1941 году Павел Ловецкий работал главным ветеринарным врачом Мало-Карачаевского района, который примыкал к городу Кисловодску. Летом 1942-го, когда немцы наступали на          Кавказ, он находился на высокогорных выпасах. Возвращаясь в город, узнал, что он уже захвачен. Никаких руководящих работников подполья в Кисловод-ске не осталось. Немцы заставили его работать ветеринаром, и он тогда занялся диверсией. Так, комендатура распорядилась организовать обработку на туберкулез и бруцеллез всего крупного рогатого скота района. Зараженных животных должны были отправить на бойню, чтобы снабдить мясом немецкую армию. Ловецкий знал, что такого скота в районе половина, но в результате его действий во всем районе выявили и забили лишь одну заболевшую корову. Уберег он и колхозных лошадей, на которых не было документов о принадлежности. Их [около семисот] должны были передать немецкому командованию, Ловецкий же выявил только 19 бесхозных лошадок. Остальных записали на мнимых владельцев, а после оккупации вернули колхозам.
Благодаря подрывной деятельности ветеринара, колхозы в районе смогли восстановиться быстро. И за это секретарь райкома Хаджиев обещал ходатайствовать о его награждении. Вскоре Ловецкому сообщили, что его приглашают получить заслуженный орден Боевого Красного Знамени. А когда он пришел, то оказалось, что в списке награжденных его нет. Но как раз в ночь накануне награждения была арестована его сестра. И Ловецкий не знал, то ли его поспешно исключили из списка в последний момент, то ли он в него так и не попал. Вот в этой несправедливости и просил Ловецкий разобраться Сталина. Но, скорей всего, так и не отправил письмо.
Еще одна сплетня преследовала Павла Федосеевича из-за увечья. На левой руке у него отсутствовало четыре пальца. Мелитопольцы придумали, будто Ловецкий сам себя покалечил, чтобы не попасть в армию. Сергей Авдеенко выяснил, как все обстояло на самом деле:
– В 1929 году, когда после военного конфликта с Китаем была создана Особая Дальневосточная Красная Армия, Павел Ловецкий хотел в нее попасть, тогда он еще был студентом. Продал свое любимое ружье [он был страстным охотником] и отправился в Читу. В штабе ему ответили, чтобы он учился дальше, а Родине еще успеет пригодиться. Ловецкий не согласился, подкараулил командарма Василия Блюхера, предоставил удостоверение, что он лучший стрелок университета и к тому же отличный наездник. Его взяли в разведотряд. А через полтора года службы Ловецкий с товарищами где-то в тайге нашел старый японский склад вооружения. Павел привык сам себе набивать патроны, он воспользовался японским порохом. Это был серый артиллерийский бездымный порох, мощность которого в четыре раза выше, чем черного охотничьего. При первом же выстреле ствол ружья разорвало, и Ловецкий был ранен, остался без пальцев. В анкетах он о своем увечье писал “несчастный случай”.
Кстати, и в Мелитополь Павел Федосеевич переехал из-за состояния здоровья. Много лет проработав с лошадьми, он заразился их болезнями. Врачи посоветовали мужчине степной климат. А ветеринары [именно такую специальность получил Павел Федосеевич, окончив Новочеркасский институт] числились в особом списке и не могли свободно менять место жительства. Для Ловецкого нашлась должность при ветеринарном участке на Мелитопольской железнодорожной станции.
– В своей книге я называю его великим природолюбом, – продолжает Сергей Авдеенко. – Когда Павел был маленьким, он ходил на охоту и рыбалку со своим любимым дядей Гавриилом. Однажды они вернулись из леса, и дядя собрал своих односельчан. Спросил, рубят ли они лес. Односельчане ответили утвердительно. Оказалось, что и рыбу ловят сетями, а то и взрывчаткой глушат, дичь стреляют без ограничений. Тогда Гавриил спросил, а что же останется детям и внукам. Сельчане ответили, что законов природоохранных нет. И на том собрании все село договорилось и проголосовало за то, чтобы если срубил дерево, то посади новое, и другие элементарные вещи. После этого Павлик подошел к дяде и попросил взять его в помощники, пообещал не обидеть ни одно животное и всегда любить природу.
Павел Ловецкий написал и опубликовал девять книг. Все они увидели свет в мелитопольский период его жизни. Последняя книга «Крізь марево степів» увидела свет в киевском издательстве «Веселка» в год смерти писателя.
Книга о нем самом появилась через 35 лет. “Слава Богу, мэр у нас оказался читающий”, – так говорит Сергей Авдеенко о своей встрече с городским головой Мелитополя Дмитрием Сычевым по поводу мероприятий в честь юбилея Ловецкого. Мэр помог издать рукопись и найти предпринимателя, который привел в порядок могилу выдающегося мелитопольца, так как родственников у него не осталось. Теперь с Ловецкого сняты, наконец, все обвинения.

Наталья ЖЕЛНОВА,
фото Сергея ТОМКО