“Катя высоты совсем не боится.
Подходит к перилам моста, смотрит в воду”
Мамаша, сбросившая весной этого года свою трехлетнюю дочь с моста Преображенского,
признана психически невменяемой

...Теплым вечером 22 мая по большому мосту Преображенского шли, держась за руки, молодая женщина и трехлетняя девочка. Поравнявшись со второй опорой моста (ближе к острову), женщина взяла девочку на руки, развернула к себе лицом и подняла над перилами. “Я плохая мама”, – сказала и с силой отбросила от себя ребенка. В это же время на скалах под мостом отдыхала группа подростков. Услышав звук, похожий на удар о воду и последовавший за ним детский крик, ребята подумали, что какой-то малыш уронил куклу и теперь плачет. Чтобы рассмотреть лучше упавший предмет, воспользовались фотокамерой мобильного телефона. Приблизив картинку, с изумлением увидели, как по середине Днепра плывет, лежа на спине, ребенок. Понимая, что нельзя терять ни секунды, мальчишки бросились к расположенной ниже по течению стройплощадке, где должны были в это время находиться взрослые.
Капитан-механик мостоотряда Петр Левченко как раз вышел из своего вагончика и направился к берегу. Выслушав подбежавших к нему подростков, мужчина отвязал лодку и на веслах поплыл в направлении, которое указали ребята. Из-за ряби на воде и быстрого течения не сразу удалось разглядеть плывущую на волнах девочку. На ней были колготки, трусики и рубашечка. Ничего такого, что могло бы надуться от воздуха и удержать ее на поверхности.
Мужчина подгреб к ребенку, наклонился и втащил в лодку. Девочка не двигалась, ее тельце было сжатое, твердое и холодное. Левченко принялся оживлять малышку, но ручки ее не сгибались, и он испугался, что поломает их. Положил тельце через колено головой вниз. Изо рта вышло немного воды и пены, ребенок стал издавать хрипы. Крикнув собравшимся на берегу людям [а там было уже человек десять], что все в порядке, Петр Левченко подплыл и передал девочку одному из мужчин. Глаза малышки были открыты, зрачки двигались, правда, неосмысленно.
Через 15 минут примчалась «скорая», за ней реанимобиль. Врачи детской больницы, куда доставили пострадавшую, находились возле нее до трех часов ночи, обнаружили обширные кровоподтеки на локтях, задней поверхности ног и спине. Но жизненно важные органы оказались не поврежденными.
Утром в палату вошел следователь милиции: дело-то чрезвычайное! Как мог ребенок оказаться в Днепре? Мысль о том, что его сбросили с более чем 40-метровой высоты, вряд ли кому могла прийти тогда в голову. Возле кровати маленькой пациентки, пытаясь выяснить, что же случилось, следователь провел не один час. Девочка долго не могла вспомнить свое имя, сказать, в каком доме живет, что с ней произошло. В тот же день в Ленинский райотдел милиции позвонила женщина, сообщившая: ее невестка, 26-летняя Ирина Лаврова [имя и фамилия изменены], пришла домой без внучки Кати и утверждает, что сбросила девочку с моста. Бабушка не поверила, но позвонила в милицию: зафиксировано ли что-то подобное? Так правоохранители вышли на мать чудом выловленной из Днепра малышки.

Допрошенная «по свежим следам» Ира, конкретных мотивов своего дикого поступка привести не могла. Вроде бы, не так давно у ребенка на языке образовалась ранка. Кто-то сказал, что это признак тяжелой, смертельной болезни. Чтоб избавить больную дочь от мучений, решила сбросить ее с моста.
Ссылалась молодая женщина и на какие-то голоса сверху. Говорила о проблемах в личной жизни, о тяжелом материальном положении [муж бросил, она беременна вторым ребенком]. Избавившись от Кати, хотела, якобы, тоже уйти из жизни, для чего купила в аптеке десять таблеток снотворного. Переночевала в парке, а утром, придя в себя, от приема таблеток отказалась. Пришла к маме и рассказала о том, что сделала. Все это следователи узнали от самой женщины, очевидцев происшествия не установили. Ирину задержали по подозрению в покушении на убийство при отягчающих обстоятельствах [пострадал малолетний ребенок], позже арестовали. Для определения ее вменяемости была назначена судебно-психиатрическая экспертиза.
Что касается Кати, то уже на следующий день в больнице у нее побывали обе бабушки и отец, который последний год жил отдельно. Врачи не скрывали изумления, что, упав с такой высоты, ребенок серьезно не пострадал. Через три дня девочку забрала к себе одна из бабушек.
Уголовное дело, возбужденное райотделом милиции, передали городскому следствию, потом областному – в связи со сложностью расследования. Последней приняла дело к производству следователь следственного управления Запорожского облУВД Дарья Зозуля:
– Мать сбросила дочь с целью умышленного ее убийства. Девочку спасли, поэтому вменялось женщине покушение на убийство малолетнего ребенка. На досудебном следствии она повторила, что причина ее поступка – переживания по поводу ссоры с супругом и материальные трудности, беременность. Решила убить дочь и покончить жизнь самоубийством на нервной почве, не видя выхода из сложившейся ситуации. В совершенном преступлении чистосердечно раскаялась, тем не менее, о дочери упоминала вскользь. Больше скучала по своей маме, приветы ей передавала. К слову, беременность женщины не подтвердилась. По словам мужа, когда он познакомился с будущей супругой, она была милой, доброжелательной девушкой, никакими болезнями не страдала. Когда первая беременность закончилась выкидышем, стали заметны отклонения в психике. После рождения дочери семейная жизнь наладилась. До тех пор, пока он, увлекшись игровыми автоматами, не влез в долги. Супруги расстались, но с ноября прошлого года стали регулярно встречаться. Ничего подозрительного в действиях жены не замечал, с ребенком она обращалась как любящая мать. Однако со временем стала замыкаться в себе, говорить о каких-то сверхъестественных силах, сообщала мужу, что дочь неизлечимо больна, хотя на самом деле с ребенком было все в порядке. За неделю до трагедии, заметив в очередной раз неадекватное поведение жены, он сказал ей, что больше не хочет поддерживать серьезных отношений. Жена, якобы, отреагировала нормально, попросив, правда, не торопиться. 23 мая вечером она сказала мужу по телефону: “Прости меня, доченьки нет больше в живых, я ее сбросила с моста, ты за это должен меня убить”.
Согласно заключению проведенной в Днепропетровске судебной психолого-психиатрической экспертизы, Лаврова в период совершенного ею злодеяния страдала и страдает в настоящее время хроническим душевным заболеванием – параноидной шизофренией. Сбрасывая с моста ребенка, не могла отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими. Нуждается в принудительном лечении душевного заболевания в психиатрической больнице закрытого типа.

По словам прокурора отдела поддержания гособвинения в суде Запорожской облпрокуратуры Ларисы Безлер, принимать участие в судебном заседании, в силу того же заключения экспертизы, женщина не могла.
– Интересы обвиняемой представлял ее защитник. Определением суда обвиняемая признана виновной, но наказания не понесет. Согласно законодательству, лицо, признанное невменяемым, не может нести уголовной ответственности. Мама обвиняемой выступала на суде как свидетель. Говорила, что ничего особенного за дочерью не замечала. Неадекватность поведения выражалась лишь в том, что на протяжении какого-то времени дочь часто говорила, что ребенок смертельно болен и скоро умрет.
– Как долго она должна находиться на принудительном лечении?
– По закону – до полного выздоровления. Из изоляции ее могут вернуть только по судебному решению. А решение выносится на основании нового медицинского обследования. Практика показывает, что такие больные никогда не выходят.

Маленькая Катя живет сейчас у бабушки Светы – мамы отца девочки.
– У меня к невестке претензий нет никаких, она здорова абсолютно. Это ее мать, для которой Ира была обузой, упекла дочь в психушку! – потрясла признаньем Светлана.
По словам женщины, Наташа – сватья – была недовольна тем, что молодые жили в ее квартире (четырехкомнатной), упрекала зятя маленькими заработками. Наташа, якобы, увлекалась семейными расстановками по методу Берта Хеллингера [системные семейные расстановки – всемирно признанный метод краткосрочной действенной терапии, позволяющий быстро выявить проблемные места в семьях, организациях, группах людей, – Ю.Г.].
– На эти тренинги сноха часто водила дочку и моего сына. Этим самым лишь навредила дочери, довела до отчаяния. Не исключено, что Ира сбросила Катюшу с моста, находясь под гипнозом или сильным психологическим давлением. Когда Ира ходила в положении, Наташа требовала, чтоб молодые искали себе жилье, не хотела, чтобы будущий внук или внучка “бегали по квартире”. Катюша часто болела, невестка меняла места работы, сватье это не нравилось. Когда Ира и Виктор решили пожить некоторое время отдельно, Наташа сказала дочке: “Если помиришься с мужем, домой можешь не возвращаться”. Разве это нормально? – недоумевает Светлана. И продолжает: – На суде Наташа вспомнила, что за 10 дней до случившегося Ира говорила, что ребенок умрет, а ее посадят в тюрьму. Почему сватья не обратила на это внимания, никак не отреагировала? На одном из судебных заседаний я об этом сказала, так же, как и о визитах на сеансы по семейным расстановкам. Судья ответила, что к делу это все не относится. У меня душа болит за невестку. Ей нужно не принудительное лечение, а хороший психиатр. Уверена, что она здорова, но до сих пор находится под гипнозом, на нее оказывалось воздействие. Мы думали, Ире дадут лет пять, будут лечить в Запорожье. А оказалось… Говорят, ее в больнице «заколют», там она и умрет. Хочу добиться пересмотра дела, но как это сделать, не знаю. А Катюшу сейчас просто не узнать, девочка расцвела. Мы много занимаемся с ней по специальным книжкам, читаем, а с сентября ходим в детскую студию на танцы и пение. Иногда Катя вспоминает маму. Мы говорим, что она скоро придет. Что еще говорить?..
Недавно бабушка Света рискнула повести Катюшу на мост Преображенского. Никакого страха перед высотой внучка не испытала. Смотрела на воду, вставляла ножку в решетку, была весела. Похоже, в памяти ребенка ничего от произошедшей с ней страшной трагедии не осталось.
Стремясь к объективности, мы хотели поговорить с Натальей, мамой Ирины. Под предлогом того, что не хочет вспоминать о болезненных для нее вещах, от общения с журналистом женщина отказалась.

Юрий Гаев